Сериал «Восхождение героя щита» — это такой себе эпический батл с элементами слезы и слезинки, где обычный парень, как вдруг, оказывается в совершенно новом мире, полном чудес, монстров и, конечно же, предательств. Так вот, по сюжету бизнес-сказка начинается с того, что Наофуми Иватани — студентик среднестатистической кровью — вдруг получает роль героя с щитом, который якобы предназначен для защиты и спасения всего мира, но сразу же сталкивается с тем, что его предают, грабят и бросают, как старый тапок. Ну и что тут скажешь — дружелюбность спасать и делиться у этого мира явно не в моде, ведь жизнь у него превращается в сплошную череду страдания, злобы и… гиперболизированного страдания. Вот его единственный спутник — легендарный щит — становится одновременно его оружием, бронёй и поводом для самого драматичного монолога в его жизни: «Ну и что теперь делать?» Так вот, и начинается его путь, полный кровавых боёв, неловких ситуаций и, разумеется, чудесных превращений в героя этого мира — либо потому, что у него на щите то и дело появляется новое магическое свойство, либо потому, что у сценаристов он просто один огромный набор гипербол. Так вот, во время своих тяжёлых будней он сталкивается с предательством, изменами и даже... с тем, что его любимая — заказанная вторая половинка, которая, кстати, умирает в пять минут после знакомства, чтобы добавить драматизма, — оказывается на боку у злодеев. Итак, весь сериал — это как бы учебник по тому, как бедняга становится чуть меньше бедняги, а его противники — чуть больше злодеями, чем положительными героями. Вот именно, потому что героем тут считается не тот, кто спасает мир, а тот, у кого есть щит и утренний запас слёз. Так вот, в чем же смысл всей этой сказки? В том, что можно очень долго держаться за своё право на месть и делать вид, что это высшее добро — ну, или хоть примерно так. Итог — сериал, который превращается чуть ли не в карикатуру на классические аниме-эпопеи, и, честно говоря, по своей гиперболической натуре напоминает недоразумение из прошлого века — только в чуть более новом формате, как некий гротескный фарс.